toozin (toozin) wrote in potsreotizm_new,
toozin
toozin
potsreotizm_new

Вэлкам хоум

Мише Соловьеву – 25. Он писал музыку и курил травку в Бруклине – там последнее было разрешено. Приехав в Россию, продолжил жить так же. Но незнание законов не освобождает от ответственности, так он оказался в смоленской колонии...


Наш собеседник уверяет, что заключение стало самым страшным периодом его жизни: «Мой дом – Россия. И я готов жить так, как требуют законы родной страны». Наш разговор о перелетах, невыносимой легкости бытия и его новых взглядах на жизнь.

– Миша, долгие годы ты провел в США. Какой она была – американская жизнь российского подростка?

– Я родился в Москве. В 2001 году, когда мне было семь лет, мы с родителями, бабушкой и дедушкой переехали жить в Америку, в Бруклин. Наша семья отправилась туда вслед за  сестрой бабушки, которая перебралась в США еще в 80-х годах. Таким образом, в российской школе я отучился всего один год. Со 2 по 12 класс (в Америке обязательное 12-летнее школьное образование) грыз гранит науки в Бруклине. Каким было первое впечатление от нового города? Мне все казалось unreal (в переводе – нереальный. Миша часто вставляет в разговор английские слова. – Прим. авт.) Чувствовал себя героем фильма про русского мальчишку в окружении негров. Ситуация обострялась тем, что я совершенно не знал языка. Но вскоре у меня появился первый друг афрофранцуз Тидал. Затем в нашу компанию влились албанец Мершат и пуэрториканец Кармеллу. А позже вспыхнула первая любовь к итальянке Николь. Не сложилось… Стал встречаться с другой итальянкой, потом с  негритянкой… Вообще Бруклин  – многонациональный район, и в нем, слава богу, никто никогда не  слышал о  расизме. Мы росли вместе с албанскими, африканскими, испанскими, ирландскими, канадскими, китайскими детьми и не задумывались, кто какого цвета и у кого какой разрез глаз.

– Ты не знал английского языка. Как быстро восполнил этот пробел?

– Благодаря друзьям ну и, конечно, книгам и занятиям в школе. Меньше чем через полгода я болтал на английском почти как свой (смеется). К тому времени папа от нас уехал (в США он пробыл всего пару месяцев)  – вернулся в  Россию, на  свою малую родину в Нижний Новгород. Мама, имея высшее экономическое образование и красный диплом, устроилась торговать рыбой и одновременно пошла учиться. Позже она получила master’s degree (соответствует степени магистра) и устроилась на работу в банк, где трудится до сих пор. Дослужилась уже до branch manager (заведующий отделением). Я увлекся плаванием (получил звание мастера спорта) и катанием на скейтборде. Работал спасателем на  пляже, сотрудником сети ресторанов быстрого обслуживания. Это была насыщенная жизнь!

– При этом твоей страстью всегда был рэп?

– Помню, когда мы только приехали в Америку, у меня был кассетный плеер, и я умолял маму купить мне CD. Она долго сопротивлялась, но все-таки сделала мне этот подарок. Товарищ в  школе записал мне mix из  песен Eminem, Snoop Dogg и других. Маме эта музыка не понравилась настолько, что она сломала диск. Но я сделал новый. Потом стал писать тексты и музыку. У меня собралось около 500 композиций. Даже есть несколько записанных треков. В  те  годы я  мечтал сделать свое хобби профессией.

– Что больше всего впечатлило тебя в Америке?

– Как я уже сказал, я быстро втянулся в американскую жизнь. Но был один момент, который с содроганием вспоминаю до сих пор. Речь про 11 сентября 2001 года. В тот трагический день произошел теракт: самолеты врезались в 110-этажные башниблизнецы Всемирного торгового центра в Нью-Йорке. Мама работала неподалеку, продавала обувь. По бруклинскому мосту она бежала из Манхэттена в Бруклин. Вернувшись, забрала меня из школы, рассказала о трагедии… Сначала у меня был ступор, потом я, как зомби, смотрел сюжеты про теракт по телевизору и очень боялся, что такое может повториться. Но эмоции поутихли, и мы остались жить в США. Да и к тому времени квартира в Москве была продана, возвращаться было некуда.

– У тебя на руке татуировка серп и молот. С чего вдруг? Когда и почему ты вернулся в Россию?

– Тату сделал еще в Америке в 17 лет. Скажу коротко – захотелось. Я, наверное, не  до конца воспринимал США домом. А еще я очень хотел в армию. Все мои родственники по  мужской линии служили, и я с детства знал, что любому парню это необходимо. В Америке же армия исключительно контрактная. Сначала я думал пойти в морскую пехоту, но меня остановила длительность срока службы. Минимальный контракт там 4 года. И я принял решение вернуться в Россию. Мне тогда было почти 20 лет. Приехал в  Нижний Новгород, пришел в военкомат, откуда в свое время отправлялся служить папа. Попал в Подмосковье, в разведывательно-десантную роту. Вернулся я из армии, как мне казалось, более дисциплинированным и ответственным человеком. Оказалось, что казалось (грустно улыбается).

– Как ты попал в колонию?

– После армии я  устроился на  работу администратором в компьютерную фирму, стал встречаться с  девушкой. Мы хотели пожениться и поехать отдыхать на юг. Но… мое «бруклинское увлечение» привело меня сюда. Я не оправдываюсь: в Америке марихуана не была под запретом. Там я курил и, к сожалению, не видел ничего страшного в том, чтобы делать это и здесь. В итоге за решеткой сроком на три года оказался в июле 2017 года – за хранение наркотиков. Говорю без преувеличения, это для меня самый страшный период. Почему? У меня забрали несколько лет жизни, я остановился в развитии, не могу писать песни. Хотите верьте, хотите нет. Тут, конечно, многие говорят, что не возьмутся за старое, но… свобода и  личностный рост мне важнее травки. В январе буду писать ходатайство о замене не отбытой части наказания более мягким видом.

– Чем планируешь заниматься, когда выйдешь на свободу?

– Первую недельку посижу дома, привыкну к людям и к тому, что такое иметь телефон в кармане. А дальше… Наверное, я поспешил, сказав, что время, проведенное в колонии, стало для меня потерянным. Здесь я стал работать строителем. И когда выйду, собираюсь поступить в вуз в Москве и стать в этом деле профессионалом. Моя мечта – принять участие в работе по расширению столичного метро.

– А как же рэп?

– Музыка всегда будет моим увлечением. У меня есть мысль заключить контракт с рекорд-студией и сделать альбом. Но в качестве основного источника дохода это уже не рассматриваю. Повзрослел… (смеется). Помимо этой объективной причины, есть и субъективная: в России нормального рэпа не было и нет. Более того, русский язык для него не предназначен. Наш язык – для душевной музыки, шансона, песен под гитару.

– То есть мыслей о возвращении в Америку у тебя нет?

– Там прошло мое детство, здесь пройдет моя взрослая жизнь.

Оригинал в газете "Казённый дом"
Tags: их нравы, у меня нет сил даже плакать я ору, хотим в стойло!
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 48 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →