vspvsp (vspvsp) wrote in potsreotizm_new,
vspvsp
vspvsp
potsreotizm_new

Categories:

Юродивый менталитет

Teologia Polityczna: Как Вы пришли к изучению святого безумия, почему заинтересовались феноменом, лежащим на стыке религии, культуры, и, как Вы доказываете, российской политики?

Эва Томпсон: Причин было две. Первая состояла в том, что меня интересовала «инаковость» России, ее несоответствие всему, что принято считать европейским, а вторая в том, что у меня не получалось объяснить этого своим студентам. Волна интереса к России в США поднимается и спадает в зависимости от того, что происходит во внешней политике, но в университетах всегда есть группа людей, рассказывающих студентам, что россияне ничем не отличаются от европейцев в области своих привычек, культурных, общественных и политических традиций. Такая идея проникает в образованные круги общества, а в итоге их представители становятся самыми горячими защитниками России в США. Юродивые — это свидетельство культурного своеобразия России, они позволяют показать ту часть российской культуры, которую обычно не замечают даже самые большие эксперты в этой области.

— Как выглядит распространенный на Западе миф или стереотип о юродивых? Почему закрепился именно такой их образ?

— Обычный американец (и наверняка обычный европеец) не имеет понятия о существовании в российском обществе такой группы. Люди, что-то знающие на эту тему, черпают свои знания или из российской литературы, в которой юродивые изображаются как символ милосердия и благочестия Россия (такой образ можно найти в повести «Детство» Толстого), или из панегирических текстов, составленных преимущественно в XIX веке и не подтвержденных документами той эпохи, в которую якобы жил тот или иной юродивый. В российском дискурсе подчеркивается, что святые безумцы грешили для того, чтобы не возгордиться, что они являют собой пример полного посвящения себя богу. Такого рода послание позволяет формировать в узкой, но пользующейся влиянием благодаря своей образованности прослойке американского общества симпатию к России, предстающей в образе страны, которая сохранила христианство в более чистой форме, чем Запад, где образ Христа исказили просвещенческий рационализм и формализм. Этот тезис словно бы взят из «Братьев Карамазовых» Достоевского: он не подразумевает разграничения между рационализмом Просвещения и рационализмом аристотелевско-томистическим.

— Каким образом феномен святого безумства повлиял на то, как россияне осознают сами себя?

— На мой взгляд, он способствовал закреплению у многих россиян веры в то, что Россию нельзя, пользуясь выражением Тютчева, «измерить общим аршином» (та же мысль содержится в его стихотворении «Эти бедные селенья…»). Россияне предстают народом, обладающим огромными духовными ценностями, которые невозможно описать при помощи подчиненного европейскому рационализму дискурса. Я воспринимаю это как отказ от дискуссии: мы лучше вас, и все, чем мы занимаемся на международной арене или во внутренней политике, лучше того, чем занимаетесь вы. Наши шаги направлены на защиту русской самобытности, которая представляет собой высшую ценность и не подлежит обсуждению. Разумеется, я упрощаю, но появление в посткоммунистической России таких фигур, как Панарин или Дугин, свидетельствует о том, что российские влиятельные фигуры продолжают опираться на иррациональные идеи.

— Повлиял ли феномен юродства каким-то образом на польские культуру и общество?

— К сожалению, поляки, которым не посчастливилось оказаться сначала под российским, а потом под советским господством, в какой-то степени переняли черты, свойственные обществу царской и советской России. Разумеется, не в такой степени и в несколько другой форме хотя бы потому, что между завоевателем и завоеванным неизбежно возникает антагонизм. Тем не менее я полагаю, что российская склонность к крайностям и радикальному осуждению (обличительству), которая находит проявление и в политической жизни, и в социальных образцах поведения, проникла в том числе в Польшу. Это заметно как в спорах политиков, так и в беседах у условного пивного ларька.

— Во вступлении к своей книге «Понять Россию» Вы пишете, что влияние, которое оказывает феномен юродства, выходит далеко за его собственные рамки, и посвящаете этой теме отдельную главу. В своих дальнейших изысканиях Вы развиваете этот тезис или вносите в него корректировки?

— Я считаю, что юродство было и осталось явлением, которое помогает сторонникам концепции величия России выстраивать свою аргументацию (если, конечно, аргументами можно назвать бездоказательные утверждения об особой роли этой страны и ее якобы глубоком понимании сути христианства). Меня всегда забавляли истории разных американских интеллектуалов, перешедших в православие, поскольку их очаровала красота византийских икон, глубокие голоса поющих в церквях мужчин и величие русской литературы. Эти люди не владели русским языком, ничего не знали об уровне знаний о христианстве российского духовенства и верующих, не сталкивались с российским бытом. Все сведения об истории России они черпали из хвалебных произведений, созданных для иностранцев, а представления о юродивых — из составленных в XIX веке текстов. Имеющий мало общего с реальностью образ юродивого нашел свое применение в создании мифов о России. Между тем, конечно, российское самосознание состоит из различных элементов, и было бы неверно сводить все к функционирующему в общественной, религиозной и политической жизни феномену юродства.

Даже на всю голову христанутые поляки офигевают Jurodiwi są świadectwem kulturowej odrębności Rosji. Wywiad z Ewą Thompson
Tags: Россія которую мы потеряли, вы всё врёти!, за лупой времени, русскій міръ
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 19 comments